lapushka1: (Девочка-скерцо)
Ушел от нас замечательный поэт и переводчик, человек тончайшей душевной организации и тончайшего поэтического слуха Георгий Яропольский.

Несколько раз мне довелось быть его коллегой по жюри "45 Калибра". А где-то год назад в предисловии к поэтическому сборнику я прочитала его коротенькую - всего в несколько строк - рецензию на свои стихи. И настолько в его словах все было толково, умно и по делу, настолько он сумел ухватить и выразить главное, что я была просто поражена... Светлая Вам память, Добрый Человек.

yaropolsky



Мы видели небо. Оно было всюду.
Оно нам даровано было за так...
Смешно поклоняться привычному чуду!
Мы пили за счастье и били посуду,
серьезной болезнью считая простуду
и в складках карманов имея пятак.

Но кто строил стены — все толще, все выше —
из зависти, из недомолвок и лжи?
Мы сами, порой надрываясь до грыжи,
но боль свою превозмогая: правы же! —
решив поклоняться не небу, но крыше,
лишались его, возводя этажи...

Нам снилось прозренье — и сон наш был вещим!
Мы крошим и рушим кромешную темь!
Мы стены громим... Постоянством не блещем?
Но путь непрямой нам недаром завещан —
ведь небо в просветах змеящихся трещин,
пожалуй, поярче, чем прежде, до стен!



Хотя... сегодня, если быть до конца честной, первым мне пришло на ум вот это его стихотворение:

Read more... )

lapushka1: (green)
не понимаю


Прибавляю, отнимаю,
скоро стану убывать,
но никак не понимаю,
как мы смеем убивать.

Как вот тот, кто был младенцем,
кто сопел, уча урок,
душит банным полотенцем,
нажимает на курок?

Вот жила-была принцесса,
ей навстречу - серый волк.
Сказки Битцевского леса.
Составитель - Святополк.

Вот, командующий Градом,
поражает брата брат -
и командующий адом
поражающему рад.

Отрок Митя разбежится,
поскользнется - и на нож.
Чем нам Углич не столица?
Чем тебе, моя царица,
я, убийца, не пригож?

Пну обугленного берцем -
так и надо грязным шмерцам.

Как вот тот, кто был младенцем
и цеплялся за сосок...

Ах, Освенцим, мой Освенцим,
ты не низок, не высок.


lapushka1: (Девочка-скерцо)
ESSE HOMO

Ни спасения, ни прозрения,
слепцу и во тьме - светло.
Мы - терновый венец творения,
мы изранили Божье чело.

В багрянице, избитый, страдающий,
Он вечно стоит пред толпой,
проклятия изрыгающей,
усредненной, гневной, тупой.

Нет у нас покаянных рубашек,
и смирительных - тоже нет.
Кровь - на нас и на детях наших.
Свет - на нас и на детях - свет.


http://borkhers.livejournal.com/2035006.html


lapushka1: (... и чашечку  кофе)
* * *

Когда я говорю с народом,
Я чувствую себя уродом,
Хоть знаю твёрдо: не урод.
А где возьмёшь другой народ?..

Куда умней, как говорится,
Молчать, скрываться и таиться,
Что в огороде, что в саду…
Вдруг за красавчика сойду?



http://kuranoff.livejournal.com/99339.html

lapushka1: (green)
Страшна не сама по себе хренотень
В российских редеющих кущах,
Но то, что ложится зловонная тень
На восемь веков предыдущих,
С их русской идеей про русский Эдем,
С их вечной Вандеей, владеющей всем,
Со всеми мечтами и снами,
Которые кончились нами.

На карту поставлены реки, леса,
Просторы с ветрами, полями,
История вся и поэзия вся —
Никак не уйти в пополаме!
Под знамя поставлены Пушкин, Колчак,
Романовы, Сталин и старший Собчак,
И жертвы, и те, что пытали,
Скрываются в общем портале.

Не сам ли Державин, державен и хвор,
Был предан престолу без лести?
Не Пушкин ли молвил, что все это спор
Славян меж собой — и не лезьте?
Не Сталин ли нам возвратил РПЦ?
Не Жуков ли с нами во вражьем кольце?
Под ними трещащая льдина,
На ней они все заедино.

…У нации тоже случается рак —
Поистине худший из раков;
Стоял у истоков его не дурак,
А чинный мыслитель Аксаков.
Языков, Самарин, Попов, Хомяков
Писали на лучшем из всех языков —
Не их ли ветвистые фразы
Пустили в него метастазы?

Все было — и Грозный, и глад, и Бирон,
И пытки, и бунты с коммуной,
Но вызовы, лезшие с разных сторон,
Сжирались системой иммунной.
Но время себя ухватило за хвост,
А клетки решили, что рак — это рост,
И все накрывается крепкой,
Рехнувшейся раковой клеткой.

Историю русскую, выскажем вслух,
Венчает не птица, а крыса.
Так дух нибелунгов и Шиллера дух
Когда-то нацизмом накрылся,
Легенда о Фаусте так умерла
В тени хакенкройца, под сенью орла,
И фюрером кончился Дюрер,
И Лютер от этого умер.

Ужасен злодей, но ужасней дебил,
Парашливый пафос острожный.
Хоть Пушкина Сталин еще не добил —
Теперь его шансы ничтожны.
Чего там — и Тютчев, и Блок, и Толстой
По полной вложились в текущий отстой,
А Федор Михалыч особо —
Такая в нем буйствует злоба.

Тут все состояло из двух половин —
Из ангелов и негодяев;
Читались, допустим, не только Ильин,
Но также и Франк, и Бердяев;
Однако в процессе стремленья на дно
Все эти тенденции слиплись в одно,
А жажда покоя и воли
Сегодня свелась к «Мотороле».

Глядишь ли в окно на весенний пейзаж:
Он скалится алчно и подло.
Сквозь крымскую даль проступает «крымнаш»,
И море предательством полно.
Услышу ли поезд в ночи, например, —
А поезд стучит: ДНР! ЛНР!
Вот так побеседуешь с немцем —
А в нем проступает Освенцим.

Люблю амфибрахий, державный разбег!
Сама набегает цитата:
Как ныне сбирается вещий Олег —
Та-та-та, та-та-та, та-та-та.
— Куда ты ведешь нас? Не видно ни зги!
Шибанов молчал из пронзенной ноги.
Случайно средь шумного бала
Шипя между тем выползала...

Пространство, родство, большинство, торжество,
Горючая жидкость и рухлядь…
Но что нам останется после того,
Как эта конструкция рухнет?
Как только эпоха свершит самосуд,
Название «русский» к чему отнесут?
Ведь все эти рожи, о Боже, —
Развитье традиции тоже?

…Как только рассеялся черный туман,
Тогда, в назиданье внучатам,
Остатки спасти вознамерился Манн,
И «Фаустус» был напечатан.
По правде сказать — ничего он не спас:
Остался от фауста ржавый каркас.
В преддверьи последнего часа
У нас уже нет и каркаса.

Вот в это уперлись слова и дела
Искателей правды и света.
Победа — их общей победой была,
И общим вот этим — вот это.
Меня утешает лишь то, что иду
Ко дну в этом общем бескрайнем ряду,
Где все как в наброске любимом —
Россия кончается Крымом.


9 марта 2015



P.S. Как раз вчера в разговоре вспоминала эту пушкинскую фразу про "спор славян между собою", ага.

lapushka1: (Девочка-скерцо)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] egormirniy в Галина Рымбу


Юмор Чёрных Дней


На следующий день после объявления результатов «референдума в Крыму»
самое время начинать мобилизацию всех своих внутренних сил,
сопротивляться поэзии изо всех сил, потому что есть такой тайный страх,
что это как рыгнуть во время похорон близкого тебе человека,
лихорадочно перебираю в голове варианты
коллективных и индивидуальных действий
(которые всегда примерно те же, а вся «изобретательность» -
она внутри, в сердце),
я злюсь на собственную тупость – надо было читать больше книг,
или – что мы делали в 2010? мотались по мероприятиям Файзова,
ездили стопом, какая-то хрень. Тут звонит мама:
«Ты знаешь, дед так плакал, что присоединили Крым.
Он так рад был, что плакал. Мы смотрели с ним телевизор,
что творят эти в Харькове или где».
Я знаю, что после того, как бабушка умерла, дед все время плачет.
Он стал чувствительным. Хотя раньше любил драться
и вообще был жестким чуваком, дети его боялись.
Бабушка умерла от наркоза в деревенской больнице,
скорее всего, он был сделан неправильно.
В селе с населением в несколько тысяч человек ВСЕ боятся идти в больницу,
потому что там и правда ад,
криворукие идиоты, едва понимающие в медицине,
которым не удалось устроиться в городе,
режут и убивают похлеще, чем на Майдане.
Я так и вижу эту больницу посреди черного озера с нефтью,
с пустыми летними окнами и бивни сибирского мамонта,
нависающие над этой картиной.
Нефть – популярный поэтический образ,
слишком часто встречается в литературе
последних лет, такая метафора, но не горит, не чавкает, а уходит, уходит…
Я говорю: «Мама, ты в своем уме? Ты можешь перестать смотреть телевизор?
Я расскажу тебе новости», а она :

«Ну, вы, творческие люди, вообще дилетанты в политике». )



lapushka1: (green)
Бедный Крым, причина споров острых, козырь всей российской гопоты! Вся твоя беда — что ты не остров, вся проблема, что не остров ты. Вся Россия бесится в траншеях, всяк орет свое кукареку... Жаль, что за Чонгарский перешеек приторочен ты к материку. Если бы тебя объяли воды, там была бы вечная весна, — ах, ты стал бы островом свободы, Меккой всем, кому земля тесна! Ни Украйне, ни России отчей не достался б южный твой Эдем, ты бы стал ничей, а значит — общий, но ничем не связанный ни с кем! Греческий, турецкий и татарский, душный, пышный, нищий, дикий сад... Кто бы этот поводок Чонгарский перерезал тыщу лет назад? Что ж вы, тавры, что ж вы, генуэзцы, не прорыли три версты песка? Вы б оазис сделали на месте нынешнего спорного куска. Ни одна зловещая ворона из чужого жадного гнезда — что с шевроном, что и без шеврона — не могла бы сунуться туда. Под своим соленым, бледным небом, волнами обточенный кристалл, ты ничьей бы собственностью не был — и в конце концов собою стал, не ломоть чужого каравая и не чарка с чуждого стола... Никакая слава боевая кровью бы тебя не залила, а уж если б выпало сражаться и отвагой сумрачной блистать — ты бы сам, по праву домочадца, защищал бы собственную стать. Никакого ложного подсчета хриплых от испуга голосов; никакого пафосного флота, кроме разве алых парусов, никаких подосланных ищеек... Но теперь-то поздно, обломись. Ах же ты, Чонгарский перешеек, весь гнилой, как всякий компромисс!

Я предвидел это с девяностых. «Нерусь!» — крикнет мне святая Русь. Я и сам такой же полуостров: плюхаюсь, никак не оторвусь... И прогноз-то прост, как пять копеек, внятен, как нагайка казака, — но привязан я за перешеек памяти, родства и языка. Да, я знаю сам, чего я стою, вечно виноватый без вины, с трех сторон охвачен пустотою и огнем с четвертой стороны. Мне ли не видать, куда мы рухнем — якобы восставшие с колен? Лучше, проезжая город Мюнхен, помнить про другой — на букву Н. Так рифмует массовик-затейник, чувствуя, как смертный холодок, перешеек, сладкий мой ошейник, Родины заплечный поводок. Воздух солон. Жребий предначертан. Сказаны последние слова. Статус полуострова исчерпан. Выживают только острова.


lapushka1: (Перо)
Элегия


Дни становятся все сероватей.
Ограды похожи на спинки железных кроватей.
Деревья в тумане, и крыши лоснятся,
И сны почему-то не снятся.
В кувшинах стоят восковые осенние листья,
Которые схожи то с сердцем, то с кистью
Руки. И огромное галок семейство,
Картаво ругаясь, шатается с места на место.
Обычный пейзаж! Так хотелось бы неторопливо
Писать, избегая наплыва
Обычного чувства пустого неверья
В себя, что всегда у поэтов под дверью
Смеется в кулак и настойчиво трется,
И черт его знает - откуда берется!

Обычная осень! Писать, избегая неверья
В себя. Чтоб скрипели гусиные перья
И, словно гусей белоснежных станицы,
Летели исписанные страницы...
Но в доме, в котором живу я - четырехэтажном,-
Есть множество окон. И в каждом
Виднеются лица:
Старухи и дети, жильцы и жилицы,
И смотрят они на мои занавески,
И переговариваются по-детски:
- О чем он там пишет? И чем он там дышит?
Зачем он так часто взирает на крыши,
Где мокрые трубы, и мокрые птицы,
И частых дождей торопливые спицы? -

А что, если вдруг постучат в мои двери
и скажут: - Прочтите.
Но только учтите,
Читайте не то, что давно нам известно,
А то, что не скучно и что интересно...
- А что вам известно? )


lapushka1: (green)
***
но ты скажи, когда и если спросят,
что ты готов, готов еще нести
всех тех своих, - не то чтобы по росту,
скорей, по положению в пути -
построенных перед бессонным взглядом.
им ничего похожего не надо,
и никого ни разу не спасти,
но слишком страшно все же - не нести.

неси, и тем свою баюкай совесть,
когда не можешь сделать ничего, -
не то души движение косое,
не те слова слипаются халвой,
и все спешишь исполнить обещанья
в порядке перепуганной возни,
как будто репетируешь прощанье
и сам себя за это же казнишь.
все стыдно, стремно, больно и печально,
и потому неси, не урони.
воображай: беременно-бессмертен,
пока несешь в себе чужую жизнь, -
оно тебя не тронет, не посмеет, -
уж слишком мир тобою дорожит.

а мир гудит, по край набитый новым -
зубастым делом, ясным звонким словом, -
и от тебя не хочет ничего.
лишь сердце - пустотелая матрешка -
вместило строй своих, родных и прошлых.
и страшно, и не страшно, и авось.



http://anistratenko.livejournal.com/25196.html

lapushka1: (Default)
БАЛЛАДА О БАРАНАХ


На самой узкой из дорог
Сходились тяжело
Оранжевый баран –
Добро
И темно-синий –
Зло.

И двух баранов
Как всегда,
Над пропастью свело.
Во лбу у каждого
Звезда
Горела тяжело.

Рога ударили в рога,
Переплелись рога.
И каждый
Победил врага:
Разбились
Два врага…

То сказка старая.
Но вот,
Блуждая по горам,
Я вижу:
На меня идет
Оранжевый баран.

А сзади,
Вовсе не шутя,
В избытке диких сил
Идет,
Рогами поводя,
Который темно-синь.

Я темно-синего,
Дразня,
Ударил, как таран.
Но в спину
Поразил меня
Оранжевый баран.



(с) Владимир Леванский

Profile

lapushka1: (Default)
lapushka1

February 2016

S M T W T F S
 1 2 3 4 5 6
78910111213
14151617181920
21222324252627
2829     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 02:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios